Ирландские сказки и легенды (2-е изд.)

Всякое волшебство блекнет, утрачивают мощь магические создания, уходят на покой божества. Но только не в заповедной Ирландии, где дух прагматичного века веет вполсилы, а дивные и поныне чувствуют себя вольготно, одаряют добрых и досаждают зловредным. Дамы и кавалеры в парадных нарядах, в красных шапках и зеленых плащах, едва-едва различимые среди трав и цветов, выезжают кавалькадами и отплясывают на ночных погостах, учат зарвавшихся юнцов уму разуму, нет-нет да умыкнут человеческого детеныша, оставив в колыбели заколдованное полено. Заскучавшие мерроу манят мореходов на дно океана, соблазняя бутылочкой бренди. Ворчливые лепреконы, искусные башмачники, не забывают отвлекаться на проказы — редко невинные. Вчерашние покойники призраками являются своим погубителям, а вещие банши уже оплакивают покойников завтрашних. Неудивительно, что, собирая и систематизируя сказки и легенды родной страны, величайший поэт Ирландии Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) уверился: «если ковырнуть поглубже, всяк и каждый ясновидец. Кельт же ясновидец и без того».
Всякое волшебство блекнет, утрачивают мощь магические создания, уходят на покой божества. Но только не в заповедной Ирландии, где дух прагматичного века веет вполсилы, а дивные и поныне чувствуют себя вольготно, одаряют добрых и досаждают зловредным. Дамы и кавалеры в парадных нарядах, в красных шапках и зеленых плащах, едва-едва различимые среди трав и цветов, выезжают кавалькадами и отплясывают на ночных погостах, учат зарвавшихся юнцов уму разуму, нет-нет да умыкнут человеческого детеныша, оставив в колыбели заколдованное полено. Заскучавшие мерроу манят мореходов на дно океана, соблазняя бутылочкой бренди. Ворчливые лепреконы, искусные башмачники, не забывают отвлекаться на проказы — редко невинные. Вчерашние покойники призраками являются своим погубителям, а вещие банши уже оплакивают покойников завтрашних. Неудивительно, что, собирая и систематизируя сказки и легенды родной страны, величайший поэт Ирландии Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) уверился: «если ковырнуть поглубже, всяк и каждый ясновидец. Кельт же ясновидец и без того».
Всякое волшебство блекнет, утрачивают мощь магические создания, уходят на покой божества. Но только не в заповедной Ирландии, где дух прагматичного века веет вполсилы, а дивные и поныне чувствуют себя вольготно, одаряют добрых и досаждают зловредным. Дамы и кавалеры в парадных нарядах, в красных шапках и зеленых плащах, едва-едва различимые среди трав и цветов, выезжают кавалькадами и отплясывают на ночных погостах, учат зарвавшихся юнцов уму разуму, нет-нет да умыкнут человеческого детеныша, оставив в колыбели заколдованное полено. Заскучавшие мерроу манят мореходов на дно океана, соблазняя бутылочкой бренди. Ворчливые лепреконы, искусные башмачники, не забывают отвлекаться на проказы — редко невинные. Вчерашние покойники призраками являются своим погубителям, а вещие банши уже оплакивают покойников завтрашних. Неудивительно, что, собирая и систематизируя сказки и легенды родной страны, величайший поэт Ирландии Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) уверился: «если ковырнуть поглубже, всяк и каждый ясновидец. Кельт же ясновидец и без того».